— Да. Он сделан из алюминия. Это память об одной давнишней истории. Я как-то говорил вам о нем, но вы забыли. А теперь давайте забудем о костыле и займемся картами. Прекрасно, прекрасно!

Разложи я передним все сокровища Голконды, Холмс не пришел бы в больший восторг. Он даже развеселился, когда я рассказал ему обо всем, что видел и слышал.

— Что, вы все «еще не понимаете? Тогда возьмите эти девять карт, Уотсон. Кладите их На стол по порядку и называйте каждую.

— Валет бубен, — начал я, раскладывая карты рядом с лампой, — семерка червей, туз треф. Боже праведный, Холмс!

— Значит, вы что-то заметили?

— Да. Тут два туза треф, один за другим!

— Я же говорил, что это прекрасно. Но вы положили только четыре карты. Продолжайте.

— Двойка пик, — сказал я, — десятка червей. Смотрите, Холмс! Третий туз треф и еще два бубновых валета!

— Какой же вывод следует из этого?

— Холмс, пожалуй, я понял. Музей мадам Топин славится искусством изображения подлинной жизни. Восковой старик — отпетый игрок, обманывающий молодого человека. В этой сцене тонко показано, что он выигрывает, передергивая карты.

— Не так уж тонко, я бы сказал. Даже такой закоренелый игрок, как вы, Уотсон, конечно, чувствовал бы себя не очень ловко, если бы ему пришлось сбрасывать карты, имея в руке три бубновых валета и три трефовых туза.

— Вы правы. Холмс.

— Это еще не все. Если вы пересчитаете все карты — те, которые были в руках игроков, и те, что лежали на столе, — вы заметите, что их пятьдесят шесть. На четыре карты больше, чем должно быть в одной колоде.

— Какой смысл во всем этом?

Холмс взял атлас и нетерпеливо раскрыл его.

— В устье Темзы, — прочел он, — на острове…

— Холмс, я вас спрашиваю, как объяснить всю эту историю с восковыми картежниками?

— Это и есть ответ.

У меня очень покладистый характер. Но, когда Холмс вместо пояснений начал выпроваживать меня наверх в мою старую комнату, я энергично запротестовал. Но мой друг был неумолим. Я тщетно ломал голову над загадкой. Однако в конце концов сон меня поборол.