— Нелли, не смей трогать карты! — прикрикнул м-р Бекстер. В своих владениях он был гораздо более резок и вспыльчив. — Взгляните-ка туда, сэр! — обратился он ко мне. — В руках старика — одна, две.., девять карт. А молодой джентльмен держит шестнадцать.

— Прислушайтесь! — шепнула девушка. — Кажется, наверху кто-то ходит?

— Да брось ты, Нелли, это Боб Парснип. Больше некому.

— Как вы и говорили, карты лежат в беспорядке на столе, — заметил я.

— Ноне все. Часть колоды — та, что перед вашим «молодым джентльменом», — вообще не тронута. Около его локтя лежит двенадцать карт.

— Около старого злодея девятнадцать. Чудная игра, сэр!

Я согласился с ним. Испытывая непонятное омерзение от прикосновения к восковым пальцам, я взял карты, вложил их в конверты, потом собрал карты со стола, пометил конверты и, не мешкая, двинулся к выходу из зловещего подвала. Несмотря на испуганные протесты сторожа, я отправил его вместе с внучкой домой на случайно подвернувшемся кэбе, кучер которого только что уложил какого-то безнадежно пьяного пассажира у дверей его дома.

Я с облегчением вернулся в уютную теплоту гостиной моего друга и с огорчением увидел, что Холмс встал с кушетки. Он стоял у письменного стола, опираясь на костыль, и внимательно изучал раскрытый атлас.

— Ну, хватит, Уотсон! — прервал он мои протесты. — Вы принесли конверты? Хорошо.

Дайте их мне.

Благодарю вас. В руке старшего из игроков, который сидит, повернувшись спиной, было девять карт. Так?

— Холмс, это поразительно! Откуда вы это узнали?

— Логика, мой дорогой. Теперь давайте взглянем на них.

— Погодите минутку, — сказал я твердо. — Вы уже говорили мне про костыль, но где вы раздобыли его так быстро? К тому же костыль какой-то необычный. Он, наверное, сделай из какого-то легкого металла…

— Так это же мой костыль. — Ваш?